Но не это самое страшное. Гораздо хуже, что этот сон периодически повторяется. Причем в последнее время все чаще и чаще. Только и это еще не все. Есть и другие сны примерно на эту же тему, отличающиеся разве что только деталями. И они тоже время от времени посещают меня по ночам.

Каждый раз мне приходится падать в бездну. Или умирать каким-нибудь иным столь же приятным способом.

Однообразные повторяющиеся сны — это и раньше было плохо. А в наши дни это плохо вдвойне. Если врачи узнают об этом — все. Конец. Вышибут в два счета по состоянию душевного здоровья. И что мне тогда делать? Пойти в армию и по ночам маршировать вдоль периметра? Нет уж. Даже если наши вояки и примут в свои ряды уволенного по одной из самых неприятных статей и с рождения не знающего понятия дисциплина чистильщика, вряд ли мне там понравится.

Поэтому о своих снах я предпочитаю помалкивать. Хотя по уставу должен был доложить после первого же такого случая.

Кстати, надо будет сходить в церковь. Очистить душу. Помолиться. Покаяться в грехах своих бессчетных.

Но это не сегодня… И не завтра.

Вздохнув, я откинул одеяло и сел на кровати. Натужно скрипнули старые ржавые пружины. И, будто бы дожидаясь этого момента, тотчас же требовательно запищал телефон.

Некоторое время я оцепенело таращился на него очумелым взглядом, даже не замечая, как рука сама нырнула под подушку и намертво стиснула ребристую рукоять пистолета. Телефон продолжал надрываться, медленно сползая к краю стола и угрожая в ближайшие несколько секунд сверзиться на пол.

Не успел. Подхватив подпрыгивающую трубку практически в самый последний момент, я машинально прижал ее к уху.

— Да?..

— Здравствуйте, Алексей. Вы уже проснулись?

— А вы как думаете?

Проявлять вежливость с утра пораньше для меня всегда было занятием воистину непосильным. Кстати, кто это вообще звонит? Бросив быстрый взгляд на горящие на экране определителя цифры, я убедился, что номер мне знаком. Даже более чем. Но с кем я говорю?